Тарифная история (1/2)
Тарифы НЕ защищают промышленность – да, протекционизм может создать узкие выгоды для избранных отраслей, но в общем балансе издержки растут, экспорт падает, цепочки поставок дорожают, и промышленность в целом сжимается – к такому выводу приходят экономисты Тамар ден Бестен (Tamar den Besten) и Диего Р. Канциг (Diego R. Känzig) (оба - Northwestern University) в исследовании (
https://www.nber.org/papers/w34852) The Macroeconomic Effects of Tariffs: Evidence From U.S. Historical Data (Макроэкономические эффекты тарифов: свидетельства из исторических данных США)
Это самое полное эмпирическое исследование макроэкономических эффектов тарифов США на сегодняшний день. Авторы проделали уникальную по масштабу работу: они проанализировали 180 лет американской экономической истории — с 1840 по 2024 год и показали то, что принципиально скрыто в краткосрочной статистике: очищенные от посторонних влияний долгосрочные последствия торгового протекционизма.
Ден Бестен и Канциг применили т.н. нарративный подход (narrative approach), который суть которого заключается в том, чтобы не просто «коррелировать цифры», а выяснять мотивы политиков, чтобы отделить причину от следствия.
Авторы изучили законы, протоколы Конгресса, исторические хроники и выявили 35 крупных тарифных изменений за 184 года. Из них 21 были классифицированы как экзогенные - принятые по идеологическим или политическим причинам, а не как реакция на текущий экономический кризис. Среди чистых, «идейных шоков» - тариф Мак-Кинли 1890 года (республиканцы верили в протекционизм), тариф Ундервуда-Симмонса 1913 года (демократы верили в свободу торговли), послевоенные соглашения ГАТТ (логика холодной войны). Остальные 14 были эндогенными — введенными в ответ на кризис или проблемы платежного баланса.
Это разделение позволило решить фундаментальную проблему эндогенности, которая мучает стандартные эконометрические модели: когда трудно понять, тарифы вызвали спад или спад потребовал тарифов. Очистив данные от «кризисных» тарифов, авторы получили возможность оценить их эффект.
Ключевые выводы таковы:
1. Тарифы сокращают экономику
Повышение средней ставки тарифа на один процентный пункт ведет к падению реального ВВП на 0,9 процента в пике, причем эффект длится годами. Экономика не просто испытывает временный шок — она устойчиво остается ниже траектории, на которой находилась бы без тарифов.
Промышленное производство падает еще сильнее — на 1,5%. Это удар по идее о том, что пошлины защищают промышленность: да, они защищают отдельные сектора (предприятия), но в целом индустриальный сектор сжимается. Защита рынка от иностранцев не помогает местным фабрикам в совокупности — выигрывают одни, но проигрывают все, кто использует импортные компоненты или чей экспорт страдает от побочных эффектов.
Реальная компенсация производственных рабочих тоже снижается. Защита рабочих мест оборачивается падением реальных доходов тех, кто эти места сохранил.
2. Экспорт страдает не меньше импорта
Импорт падает быстро — примерно на 4%. Тарифы работают как налог на импортные товары, и эластичность здесь высокая.
Но экспорт, который вроде бы не должен напрямую зависеть от американских пошлин, тоже снижается, хоть и с задержкой, примерно на 2%. Механизм здесь классический, еще Давид Юм описывал его в XVIII веке: тарифы снижают спрос на иностранную валюту, доллар укрепляется, и американские товары становятся дороже для остального мира. Ты хочешь защитить свой рынок — а в итоге теряешь чужие